За банку тушенки

Эта история случилась и может случиться ещё где угодно. Главное, чтобы глупости и тушёнки было в избытке. И тех, кто умеет пользоваться одним и другим.

За банку тушенки

Прибилась к нашему дворику одна собачонка. Жалкая, продрогшая, истощённая.Такой наполненный болью, ненавистью и страхом комочек с наивными большими глазёнами.

Сразу же нашлись те, кто пожалел зверушку: подлечили её, приласкали и подкормили. И осталась она в нашем дворе. Потешная, милая. Откликалась на Жульку. А уж как чужаков не любила! Бывает, аж зайдётся всем тщедушным тельцем в судорожном визге, стоит во двор забрести постороннему.

Вот и компашку гопников, надёжно оккупировавших с недавнего времени лавочку на детской площадке, наша Жулька недолюбливала. Но боялась. Особенно после того, как они со скуки выжгли окурком глаз роскошному персу Ваське, единственной отраде старушки-пенсионерки со второго этажа. Бабка ничего никому не решилась сказать, а Васька все реже стал появляться на улице, и вид у него теперь был испуганный.

Жулька понемногу начинала разбираться что же такое авторитеты, и кто это в отдельно взятом дворе.

“Друзей” наших звали незатейливо: Лысый Мухоморщик, Митяй Гребешок и Федянка Кокосик. Троица гопников день-деньской просиживала свои растянутые треники на скамье, наливаясь пивом и зубоскаля. Попутно доставалось всем и всему, что попадало в их поле зрения:

- Гля!!! Скока эта старая швабра может таскать тюльку своему одноглазому кошаку. Не надорвется, рухлядь!!! – гоготал Митяй Гребешок, давясь окурком.

- Улётный прикол был, как ты ему зенку бычком пропалил! – восторгнулся Мухоморщик.

Федянка Кокосик глупо хихикал сбоку, цедил пиво и высматривал себе жертву. Он в компашке был самым тихим, хлипким и потому обозлённым на весь мир. С детства Кокосик воображал себя кем-то великим и грозным. Как-то даже тетрадку подписал Ферапонтом Виндзорским. Ему казалось это грозным и внушительным именем. Долго же потом вся школа хохотала над “наследным принцем”! Но даже такое нелепое детство прошло и теперь более сильные и наглые Лысый с Митяем вечно посылали Кокосика то в ларёк за семками и куревом, то в гастроном за выпивоном.

И тут укуренный к данному моменту вечера Виндзорский Федянка узрел Жульку. Собачонка поблёскивала глазищами из-за подвальной двери и с явной жадностью втягивала ноздрями запах тушёнки, которую активно поглощали Лысый Мухоморщик и Митяй Гребешок.

- Эй ты! Цуцык! Держи хавчик! – стал подманивать Жульку Кокосик. Поначалу собачонка боялась, но после третьего куска мяса с хрящами, скормленного внезапно снизошедшими и подобревшими “дворовыми авторитетами”, поняла что жизнь налаживается.

С тех пор “расклад” во дворе изменился. К смачному пьяному гоготанью троицы гопников добавился заливистый и остервенелый лай  Жульки. Собачкой она была недалёкой и потому последовательной. И так же  последовательно третировала, а теперь и пыталась укусить чужих. Правда, “чужими” для неё стали те же люди, что выхаживали когда-то израненный и больной комочек, гонимый отовсюду и прибившийся к их двору.

Жулька раздобрела, зазналась, и была прикольной развлекухой для вечнопьяного Мухоморщика, балагуристого Митяя Гребешка и закомплексованно-злобного Кокосика.

А однажды гопнички приволокли во двор своего старого знакомого, случайно подобранного под одним из ларьков: Фрица Карлушу. Фриц был по пьяни буйным: отбивался руками и ногами, матерился и вырывался “разрисовать щи фашистам”. Он и в трезвом виде не сильно отличался. Разве что вспоминал о своей любви к музыке, выуживал из недр своих лохмотьев губную “фашистскую” гармошку и начинал терзать уши всему населению в округе.

Зато Жулька была в восторге! От собственной приближенности к “авторитетам”, тушёнке, а особенно: от талантов Фрица Карлуши! И это ничего, что при первом знакомстве он её обильно обдал полупереваренной закуской, внезапно попросившейся обратно из его организма. Не страшно и то, что отвесил ей смачного пенделя, когда попробовала лизнуть в знак подхалимажа его заплёванный ботинок.

Гнусные звуки, исторгаемые Карлушей из “фашистской” гармошки, перемежаемые харканьем на землю и попытками заигрывать с проходящими дамами, приводили Жульку в полный экстаз, а Лысого Мухоморщика, Митяя Гребешка и Федянку Кокосика вытряхивали из состояния пьяной полудрёмы.

Компашка начинала возбуждённо обсуждать, как “кинуть лоха”, “побузить на раёне”, и “тереть за жисть”. Преисполненная важности, преданности и восторга Жулька умильно заглядывала в их пьяные зенки, отвлекаясь временами на то чтобы обгавкать очередного “терпилу” из подъезда, где раньше её выхаживали.

“Дружба? Её нету, когда ты в авторитете” – словно говорили её трепещущие негодованием и ненавистью ушки и хвостик.

По-прежнему наивная Жулька пока не знала, что Федянка обожает сдирать шкуры с убитых зверушек и сушить на своей замызганной кухоньке. Что Мухоморщик с Митяем не только котам выпаливают глаза сигаретными бычками, но и знают ещё множество подобных “нехилых примочек”, которые рано или поздно доведётся испытать и ей на собственной шкуре. И что пьяно-музыкальный Фриц Карлуша, даже он не водит дружбы с дворовыми шавками.

За банку тушёнки.

За банку тушенки

09.11.2013

Cristi Neo

Читать полностью: http://h.ua/story/390680/#ixzz34qGXgztO

Поделиться в соц. сетях

Share to Google Buzz
Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki